Во время гастролей в Москве, в Большом, Герберт фон Караян, желая придать звуку трубы возможно большую отдаленность, посадил первого трубача на галерку. Однако в нужный момент вместо звонкого сигнала раздался совершенно неприличный отрывистый звук. Дирижер не растерялся и подал знак второму трубачу в оркестре, который и сыграл требуемый сигнал. В антракте был скандал:
- Что вы наделали! Вы чуть не сорвали мне всю увертюру!
- Простите, - смущенно пробормотал трубач, - но едва я поднес трубу к губам, как вбежала пожилая билетерша и стала вырывать ее у меня из рук со словами: "Как тебе не стыдно, мерзавец, ведь дирижирует великий Караян!"

Из интервью с Ф. Шаляпиным:
- Что для вас было самым трудным, когда вы учились петь?
- Оплата уроков...

К Шаляпину, выходившему после спектакля из оперного театра в Копенгагене, пробирается сквозь толпу поклонников изысканная, но вместе с тем весьма дородная дама.
- Господин Шаляпин? Я баронесса Унтергутен. Будьте так любезны громко-громко позвать моего шофера Кароля!

Тосканини спросили, почему в составе его оркестра никогда не было ни одной женщины.
- Видите ли, - ответил маэстро, - женщины очень мешают. Если они красивы, то мешают музыкантам, если безобразны, то еще больше мешают мне.

Россини обедал как-то у одной дамы, столь экономной, что он встал из-за стола совершенно голодным. Хозяйка любезно сказала ему:
- Прошу вас еще как-нибудь прийти ко мне отобедать.
- С удовольствием, - ответил Россини, - хоть сейчас!

- Маэстро, - спросила как-то начинающая пианистка у Рахманинова, - правда ли, что пианистом нужно родиться?
- Сущая правда, сударыня, - улыбнулся Рахманинов, - не родившись, невозможно играть на рояле.

Как-то одна дама спросила у Стравинского:
- Маэстро, о чем вы думаете, когда пишете музыку?
- Простите, мадам, ни о чем больше. Просто пишу музыку.

"Когда я и моя жена расходимся во мнениях, мы обычно поступаем так, как хочет она. Жена называет это компромиссом."
Марк Твен.

Лев Толстой очень любил детей. Бывало, привезет в кабриолете штук пять и всех гостей оделяет. И надо же, вечно Герцену не везло: то вшивый достанется, то кусачий. А попробуй поморщится - схватит костыль и трах по башке!

Тургенев хотел быть храбрым, как Лермонтов, и пошел покупать саблю. Пушкин проходил мимо магазина и увидел его в окно. Взял и закричал нарочно:
- Смотри-ка, Гоголь (а никакого Гоголя с ним и вовсе не было), смотри-ка. Тургенев
саблю покупает! Давай мы с тобой ружье купим!
Тургенев испугался и в ту же ночь уехал в Баден-Баден.

Однажды Ф.М.Достоевский, царство ему небесное, поймал на улице кота. Ему надо было живого кота для романа. Бедное животное пищало, визжало, хрипело и закатывало глаза, потом притворилось мертвым. Тут он его и отпустил. Обманщик укусил бедного, в свою очередь, писателя за ногу и скрылся. Так остался невоплощенным лучший роман Федора Михайловича Достоевского, царство ему небесное, "Бедное животное". Про котов.

Лев Толстой жил на площади Пушкина, а Герцен - у Никитских ворот. Обоим по литературным делам часто приходилось бывать на Тверском бульваре. И уж если встретятся - беда: погонится и хоть раз да врежет костылем по башке. А бывало и так, что впятером оттаскивали, и Герцена из фонтана в чувство приводили. Вот почему Пушкин к Вяземскому в гости ходил, на окошке сидел. Так этот дом потом и назывался "Дом Герцена".

Пушкин шел по Тверскому бульвару и встретил красивую даму. Подмигнул ей, а она как захохочет:
- Не обманете, - говорит, - Николай Васильевич! Лучше отдайте три рубля, что давеча в буриме проиграли.
Пушкин сразу догадался в чем дело.
- Не отдам, - говорит, - дура!
Показал ей язык и убежал. Что потом Гоголю было!

Гоголь только под конец жизни о душе задумался, а смолоду у него вовсе совести не было. Однажды невесту в карты проиграл. И не отдал.

Лермонтов хотел у Пушкина жену увезти на Кавказ. Все смотрел на нее из-под колонны и смотрел. Вдруг устыдился своих желаний. "Пушкин, - думает, - зеркало русской революции, а я свинья". Пошел, встал перед ним на колени и говорит:
- Пушкин, - говорит, - где твой кинжал? Вот грудь моя!
Пушкин долго смеялся.